Учится у нас в группе одна девушка лет сорока с небольшим - Галя Брыкина. Галька работает в милиции подмосковного города Н., офигительный кинолог, замужем не была, добрейшей души человек, но ... дремучая до слез. Это было бы не так страшно, если бы в довесок к этим своим качествам внешне Галька не была бы похожа на инспектора Лестрэйда в исполнении Брондукова. Наверное, при большом желании она все-таки смогла бы стать привлекательной женщиной, но на внешность свою Брыкиной всегда было наплевать, и она зимой и летом ходила в спортивном костюме, в каких-то придурковатых ботинках и с не очень чистыми волосами. После выкуривания сигареты она всегда что-то сплевывала в окружающую среду, туда же высмаркивалась; а после еды всегда следовала громкая отрыжка. Короче, понятно, что мужчины не становились в очередь, чтобы с ней познакомиться. С курса на курс она переползала только потому, что каждый преподаватель сразу же понимал: даже если Галька придет к нему на десятую по счету пересдачу, все равно ничего не изменится. И что им придется каждый раз слушать про "овцовый мех", рыбу осетрину и кормление лошадей мясом. Ей ставили тройки, чтобы просто больше ее не видеть. При этом, повторюсь, никакой злобности к окружающим или стервозности за все 5 лет общения в Гальке замечено не было. Поэтому все хоть и прикалывались над ней за глаза, но всегда старались ей помочь как на экзаменах, так и между сессиями.

Именно поэтому я и с решила составить ей компанию, когда на 2-ом курсе нас обязали посетить Дарвиновский музей на предмет ознакомления с экспозицией и написания подробного отчета. Было понятно, что Галька либо просто заблудится и не доедет до музея, либо не догадается как-то фиксировать увиденное, либо еще что... И вот в один чудный июньский день я транспортировала Брыкину до музея, где мы почти без приключений провели несколько познавательных часов, в течение которых я слушала про то, как Гальке дали на воспитание страшно трусливого кобелька немецкой овчарки, которого задирают все собаки, а он не может им дать сдачи. Восполнив в музейском кафе потраченную психическую энергию и с чувством приобщения к прекрасному, мы двинулись в обратный путь.

Где-то на полдороги нам на глаза попалась вывеска «СЕКС-ШОП», при взгляде на которую Галька порозовела и смущенным басом сообщила, что никогда в жизни не бывала в подобных заведениях. Причем произнесла она это таким тоном, что я сразу же почувствовала себя падшей женщиной, ибо я в подобных заведениях бывала. И не один раз… Не, я не хочу сказать, что у меня вся квартира утыкана фаллоимитаторами и прочими резиновыми друзьями человека. Просто … ну доводилось мне захаживать в такие торговые точки. И тогда меня осенило, что, может быть, именно там наша Галька, намертво лишенная близких отношений с мужским полом и очень из-за этого страдающая, и найдет себе что-нибудь подходящее. Пусть суррогат, но все-таки… Минут 15 я уговаривала Гальку зайти в это пристанище зла, вместилище порока и средоточие пошлости. Уломала я ее только после того, как сказала, что мне там надо кое-что купить, но одна я стесняюсь. Смерив меня убийственно-осуждающим взглядом, Галька открыла дверь в магазин и шагнула навстречу своему счастью.

Надо сказать, магазинчик оказался очень даже милым – в нем не было ни одного человека, кроме продавца, и почти весь товар можно было потрогать, погладить, понюхать и только что не примерить. А потрогать и примерить, надо заметить, было что… Некоторое время Галька стояла в дверях, не решаясь приблизиться ко всему этому силиконово-каучуковому великолепию. Я решила взять инициативу в свои руки и начать ее знакомство с миром индустрии разврата с самого безобидного – с белья. Этот этап прошел более или менее спокойно. Правда, Галька так и не смогла понять, какой практический смысл в трусах без промежности и бюстгальтерах без чашечек. Ну и ладно. Следующим этапом было ознакомление с разными полезными предметами, ради которых, собственно, я и привела ее в этот магазин. Поначалу Галька никак не могла разобраться в том коктейле чувств, который бродил в ее крепком теле. То есть с телом-то, видно, все уже было в порядке, а вот мозг милиционера-кинолога из города Н. яростно сопротивлялся, что совершенно ясно было написано на Галькином лице. В какой-то момент мне порядком надоело заманивать ее к стенду с вибро-фалло-ассорти, зазывно размахивая разноцветными и разнокалиберными членами, и все свое внимание я переключила на кружку в виде лягушки с 20-сантиметровым детородным органом.

Через некоторое время мне стало слышаться тихое бормотание в духе «и чего только люди не придумают! Господи, да где ж они черные-то видели?! Ой, а рот-то кто купит?» Надо отдать должное продавщице. Очевидно, она еще и не такое слышала, потому что стояла рядом со мной с совершенно серьезным лицом и подробно рассказывала о всяких секретах амфибии-членоносца. «Простите, а вот эти вот ошейнички в какую цену?» - произнес кто-то Галькиным голосом. Мы с продавщицей одновременно обернулись. Голос и правда принадлежал Гальке. Она стояла, держа в руках 2 черных лакированных ошейника, один поуже, другой пошире. Оба были утырканы разнокалиберными шипами и заклепками и выглядели где-то даже солидно. Пару секунд я поиспытывала комплекс неполноценности от Галькиной продвинутости, пока до меня не дошло, что она уверена, будто эти ошейники предназначены для надевания на братьев наших меньших. Пока я обдумывала, как бы потактичнее намекнуть Гальке, что в такого рода магазинах не продаются товары для животных, продавщица бросила меня наедине с дурацкой кружкой и взяла Брыкину в оборот. Может, если бы она начала предлагать Гальке другие атрибуты подобного времяпрепровождения, Галька и сообразила бы, что дело нечисто. Но продавщица трясла перед нашим кинологом самыми разнообразными ошейниками и Брыкина, офигевшая от такого внимания к своей персоне и от обилия доселе невиданных моделей собачьей амуниции, раскрасневшаяся и вошедшая в потребительский раж, хваталась то за один ошейник, то за другой и было видно, что ей хочется взять все и сразу на всех милицейских собак города Н.

Постепенно я начала приходить в себя. Я представила, как на поиск взрывчатки или убийство выезжают н-ские кинологи с собаками в ошейниках из секс-шопа. Мое воображение тут же дорисовало ищейкам такие же браслеты на натруженных лапках и черные кожаные трусики с вырезом в районе промежности. Картинка получилась настолько идиотично-абсурдной, что я решила избавить Гальку от позора и все-таки объяснить ей, для кого предназначены эти предметы. Но я опоздала… Она уже расплачивалась за те два ошейника, которые выбрала с самого начала. Мне стало ужасно жалко Галькину премию, полученную накануне, ибо стоили предметики не по-детски. Сама же Галька излучала сплошную удовлетворенность. В конце концов, подумалось мне, я же хотела сделать Гальку счастливой – вот и сделала. Но когда она спросила продавщицу, нет ли у них чего-нибудь для наказания, я решила вмешаться. «Брыкина! - рявкнула я. – Здесь НИЧЕГО нет для животных!» «Ага, - с сарказмом произнесла Галька, - а ошейники эти для людей, да?» «Да, Галя, да! – почти уже кричала я. - Для людей, мать твою так!» Галька испепелила меня взглядом и … приобрела плетку. Такую же черную-пречерную, такую же кожаную и такую же дорогущую. Офигевая от Галькиной платежеспособности и дремучести, я потащила ее на выход.

В метро Галька то и дело вынимала из пакета свои приобретения, любовно поглаживала их, рассматривала и восторженно вещала о том, что вот теперь-то на ее кобеля уж точно никто не сможет напасть, а если и сможет, то получит по полной программе. При этом она доставала плетку и демонстрировала, как она будет отбивать его от других собак. И так будет отбивать, и вот так… Люди, которые не слышали, о чем идет речь, молча пялились на нас во все многочисленные глаза; лицо мое было цвета хорошего украинского борща, а Галька все махала и махала своей плеткой, как Чапай шашкой.

Наконец мы расстались. На следующее утро я, как всегда, опоздала на первую лекцию. Пробираясь к свободному месту, я успела заметить, что одногруппники на меня как-то странно косятся. Моя подруга, рядом с которой я плюхнулась, на мои вопросы отвечала односложно и в глаза мне не смотрела. В перерыве все прояснилось. Оказывается, Галька, которая приехала намного раньше меня, не успев войти в аудиторию, начала с восторгом рассказывать о том, как здорово мы с ней вчера съездили в секс-шоп. Не в музей, блин, а в секс-шоп! Естественно, нашелся юморист, который, надеясь поприкалываться над Брыкиной, поинтересовался, а что же, собственно, мы там делали? Ну она (святая простота) и выдала, сияя от счастья: «Ой, я так благодарна Светке, что она меня туда затащила! Мы с ней купили два таких классных шипованных ошейника и такую плетку!...»

Даже не буду описывать, на что мне пришлось пойти, чтобы восстановить перед группой свою гетеросексуальную репутацию…